Первая история: Дома, которых уже нет

Есть в памяти моей Дома, которых больше нет на земле, но которые навсегда остались нерушимыми крепостями в наших сердцах. В некоторых из них мы бывали лишь мимолетными гостями, в некоторых — проживали целые главы своей жизни. И ведь всё это было, кажется, совсем недавно.

Так странно…

Был, например, прекрасный летний дом у самого синего моря. Невысокий, характерный для своего региона, он сразу заявлял о своем южном характере глубоким, сочным терракотово-красным цветом стен. Перед ним расстилался аккуратный зеленый газон, на котором росло старое, изящно изогнутое оливковое дерево, укутанное у корней пышным кольцом фиолетовых цветов.

Пространство внутри было соткано из солнца, уюта и семейного тепла. Сердцем дома служила красивая гостиная с камином и мягкими полосатыми диванами, плавно переходящая через изящную арку в компактную, светлую кухню и столовую. Дальше тянулись жилые комнаты: просторная, благородная мастер-спальня со старинным деревянным трюмо у окна, детская и еще одна комната — совсем маленькая, на две узенькие кровати, укрытые нежными цветочными покрывалами.

Снаружи дом прятал от лишних глаз простенький, но удивительно уединенный сад без ярких цветов. Его главным украшением был роскошный, огромный куст камелии с плотными, глянцевыми изумрудными листьями. Сад был скрыт настолько надежно, что бархатной южной ночью можно было беззаботно купаться в прохладном бассейне под звездами совершенно голышом. Это было место, где люди по-настоящему отдыхали. Здесь шумели семейные праздники, отмечалось Рождество, звенели бокалы в La Noche Vieja, дымился барбекю и текли долгие, неспешные вечера за бокалом ледяной кавы. Характер самого здания и характеры его обитателей сплетались в общую, гармоничную и очень прочную картину мира.

Мы прожили в этом терракотовом раю целое лето и целую осень. Это были чудесные, звенящие каникулы. Помню шумные детские праздники с пиратами в банданах, поисками тайных кладов, огромными тортами и воздушными шарами прямо на садовых дорожках. Помню тихие вечера с друзьями и хорошим вином. И, конечно, огромных садовых жаб, которых младший сын с неописуемым восторгом и невероятной бережностью собирал в свою футболку, чтобы принести на газон — туда, где они могли жить в полной безопасности и абсолютном комфорте.

Были у дома и соседи… Очень приятные люди. Невидимый нам из-за забора мужчина часто и невероятно громко звал какую-то Марину, что-то эмоционально и горячо ей объясняя после её тихого, совершенно неслышного для нас отклика. Однажды эта таинственная Марина постучала в нашу дверь. Она оказалась настоящей светской дамой — милой, изысканной и ухоженной. Марина с большим радушием предложила нам чисто соседскую помощь: «Если вдруг закончатся соль или кока-кола — сразу к нам!». После этого первого знакомства она иногда грациозно заглядывала к нам на чашку утреннего кофе — поговорить о погоде, новостях и балете. А вот её громкого, невидимого мужчину мы так ни разу за все месяцы и не увидели.

Сейчас, сквозь призму безжалостно ушедшего времени, понимаешь: это и было настоящее, щемящее, абсолютное счастье. Благословенное время, когда дети — еще совсем дети, а всё самое главное и важное в жизни еще впереди. Этот дом навсегда остался в нашей памяти эталоном el ocio — истинного, наполненного глубоким покоем отдыха.

Но этого прочного, живого Дома больше нет.

На его месте теперь высится безликий, модерновый уродец, занявший собой почти весь участок земли от забора до забора. Возможно, технически он оснащен по последнему слову техники и безупречно отвечает всем современным архитектурным нормам. Но у него нет лица. В нем нет характера — как и у большинства его бездушных, штампованных собратьев. И самое главное — в нем никто не живет… Он построен цинично, ради продажи, а не для живой семьи с традициями, детским смехом, жабами в футболке и беспечной летней жизнью.

И все же в нашей памяти и в наших сердцах старый терракотовый дом устоял. Его прежние владельцы успели щедро поделиться с нами своим теплом и покоем. И мы будем хранить эту память бережно.

Были и другие дома…